algg

Три года назад… Нам было по четырнадцать. Моя любимая.
Моя самая близкая подруга — Винтер. Она была для меня больше, чем просто подруга. Больше, чем сестра. Сёстры — это кровь, а Винтер была выбором. Осознанным, единственным. Мы были не разлей вода с первого класса. Мне не нужен был никто, кроме неё. Мир сужался до её смеха, её голоса, её присутствия рядом. Если она была рядом — всё остальное теряло смысл. Я часто представляла наше будущее. Мы взрослые, живём в огромном доме, у нас свои семьи, мужья, дети. Мы сидим у бассейна, пьём коктейли, смеёмся. Счастливые. Спокойные. Вместе. Иногда — совсем тихо, почти стыдливо — я представляла её не рядом, а со мной. Моей женой. И эта мысль не пугала. Она казалась… правильной. Мне нравилось, как она шутливо целовала меня в щёку.
Нравилось, как тянулась к моим губам — дразня, смеясь, превращая всё в игру.
Иногда я ловила себя на мысли, что хочу отдать свой первый поцелуй именно ей. Разве не так делают подруги? Разве они не учатся целоваться вместе? Дружба с Винтер была эйфорией.
Рядом с ней исчезали проблемы, страхи, сомнения. Было только тепло и радость. Конечно, мы ссорились — но мне всегда казалось, что вместе мы переживём всё. Абсолютно всё. А потом я влюбилась. Он был красавчиком из нашей школы.
И мне было… одиноко. Винтер тогда уехала на море с роднёй, а я осталась одна. Школа давила, дни тянулись бесконечно, и именно тогда он подошёл ко мне. Подарил шоколадку. Улыбнулся. Заговорил. Всё закрутилось слишком быстро.
Он признался мне в любви — и это казалось нереальным, как сон. Я рассказывала о нём Винтер. Всё чаще. Всё подробнее. Но каждый раз я не могла понять: она рада за меня или нет. В её ответах было что-то холодное, обрезанное. Я списывала это на плохое настроение. Я не хотела видеть тревожные знаки. А потом это случилось. Он поцеловал меня. Время остановилось.
И в эту короткую секунду я вдруг представила, что меня целует не он — а Винтер. На следующий день я побежала к ней. Мне нужно было рассказать. Поделиться. Быть честной. И после этого она будто… сломалась. Она смотрела на меня так, словно я её предала.
Будто изменила. Но как?
Как можно изменить сестре?
Она была моим номером один. Моей семьёй. Моим домом. А потом по школе поползли слухи. Грязные. Липкие. Такие слова в свой адрес я не слышала никогда. Они прилипали ко мне, как тень, от которой невозможно избавиться. И однажды Винтер пришла сама. Она спокойно сказала, что это была она.
Она распустила слухи. Без сожаления.
Без стыда. Она увела моего парня.
Стала королевой школы.
Затмила меня. Но зачем? Нам не нужна была эта популярность.
Эта вражда.
Эта боль. Мы были миром друг для друга.
Разве можно разрушить целую вселенную в один миг? #winter #karina #winrina #aespa #fyp

Три года назад… Она была моей лучшей подругой.
Хотя нет — это слово слишком маленькое. Сестра?
Нет. Я не хотела, чтобы она была моей сестрой. Сестёр не выбирают. Сёстры не становятся центром вселенной. Она была чем-то большим.
Моим воздухом.
Моей необходимостью.
Моей зависимостью, от которой невозможно отказаться, даже понимая, что она убивает. Когда я была маленькой, я не понимала, что такое муж. Я спросила у мамы. Она сказала:
Муж — это человек, которого ты любишь всю жизнь. До самой смерти. И тогда всё стало кристально ясно. Я хотела, чтобы Карина была моим мужем. Мама рассмеялась. Сказала, что девочка не может быть мужем.
Я подумала недолго. Значит, будет женой. Она будет моей. Я отдала ей всё. Без остатка.
Мысли. Тайны. Страхи. Всё, что делало меня мной.
Всю свою жизнь я посвятила ей — и даже не заметила, как исчезла за этим. Я чувствовала взаимность. Я знала, что чувствую её не одна. Я была уверена: она тоже считает меня своим мужем. Просто ещё не поняла этого. Я думала о нашем первом поцелуе. Представляла его снова и снова — как он будет выглядеть, как она замрёт, как мир остановится. Я даже пыталась.
Нам уже было по четырнадцать. Сначала — в щёку.
Щёку она любила. Всегда. Закрывала глаза, улыбалась, прижималась ближе. А потом — в губы. Она отталкивала. Это раздражало. Бесило. Но я находила оправдания.
Стесняется.
Боится.
Ещё не готова. Как же я была наивна.
Как же я была слепа. Я была ей не нужна. Она завела себе другого «мужа». Сначала я не видела в нём угрозы. Мы всё ещё были близки. Она всё ещё смеялась со мной, всё ещё держала меня за руку. Но потом что-то изменилось. Она начала говорить о нём иначе.
Слишком мягко.
Слишком бережно. Каждый раз, показывая его фото, она краснела. Меня это раздражало.
Нет.
Я ненавидела его. Я представляла, как он исчезает. Как его больше нет. Как он больше не смотрит на неё. Но я терпела. До того момента, пока она не рассказала о своём первом поцелуе. Первом.
Поцелуе.
С ним. Мир рухнул не сразу.
Он треснул — тихо, почти незаметно — а потом рассыпался внутри меня. Как же мы?
Как же наша семья?
Что ты наделала? Он обнимал её.
Целовал. Разве можно иметь двух мужей? Шлюха.
Предательница. Ты была моим всем. Моей жизнью. Моим смыслом.
А ты целуешь какого-то никого. Я не позволю тебе быть счастливой после этого.
Не позволю. Если ты не достанешься мне —
ты не достанешься никому. #winter #karina #winrina #aespa

Карина поднялась с холодного пола, дрожащими руками вытерла слёзы и всё-таки дошла до раздевалки.
Боль сидела где-то глубоко внутри, давила на грудь, мешала дышать. Это была её единственная куртка. Единственная. Денег на новую не было — и не предвиделось. Ничего не оставалось, кроме как носить этот позор. Так прошёл весь день. В столовой Винтер, как всегда, случайно пролила на Карину напиток, извиняясь слишком громко и слишком сладко. В течение уроков она фотографировала её, выкладывая снимки в сеть с унизительными подписями. Смех, взгляды, шёпот за спиной. Обычная рутина для Карины. Когда школьный день наконец закончился, она почти выбежала из здания, не оглядываясь, словно за ней гнались. Она шла быстро, почти бежала, стараясь ни о чём не думать. Но на улице взгляды были ещё хуже. Отвращение. Смех. Указующие пальцы. Карина вспомнила о куртке.
Желудок скрутило, ноги стали ватными, по спине пробежал холодный пот. Эмоции вырвались наружу — слёзы хлынули сами собой. Она свернула в первый попавшийся двор, скрывшись от чужих глаз. Сорвав с себя куртку, Карина бросила её на землю и начала топтать — яростно, отчаянно, почти крича. Обувь скользила по ткани, дыхание сбивалось, мир сужался до одного чувства. Она рыдала. Горько, навзрыд.
Ей было невыносимо. Просто невыносимо. — Что я ей сделала?.. — срывающимся голосом повторяла Карина. Слова застревали в горле, повторялись снова и снова, пока вдруг чья-то рука не зажала ей рот. Карина вздрогнула всем телом. Вот и всё, — мелькнуло в голове. Это конец. Но перед глазами появилась другая рука. В ней была куртка. Новая. Тёплая. Чужая. — Если ты замёрзнешь насмерть, — раздался голос за спиной, — кого мне тогда убивать? Голос Винтер. Режущий, как тупое лезвие, и в то же время пугающе мягкий. Карину затрясло. И не от холода. Винтер приблизилась, обняла её — слишком близко, слишком уверенно. Она вдохнула запах её волос, словно хищник, нашедший добычу и наслаждающийся мгновением до удара. Её пальцы нашли ладонь Карины и сомкнулись вокруг неё. — Бедняжка… — прошептала Винтер. — Ты так замёрзла, да? Не смогла вынести правды, написанной на той куртке? Она медленно, нарочито аккуратно надела новую куртку на Карину: сначала один рукав, потом другой. Развернула её к себе, застегнула молнию. Карина застыла. Страх был липким, вязким — как кошмар, от которого невозможно проснуться. Тошнота подкатывала к горлу. Каждое прикосновение Винтер вызывало отвращение, от которого хотелось вырваться из собственной кожи. — Тебе не нравится? — усмехнулась Винтер. — Вот же неблагодарная.. Тишина повисла тяжёлым грузом. Винтер смотрела на неё с насмешкой.
Карина дрожала. В голове не было будущего, не было выхода — только пустота. Они и так ломают меня каждый день, — мелькнула мысль. — Так почему бы не ударить в ответ? — О чём задумалась, шлюха? — спросила Винтер и подняла её подбородок пальцами. — Даже спасибо не скажешь? — Я… не такая, — тихо сказала Карина. — Что? — Я не такая! — выкрикнула она, сорвавшись. — Хватит! Почему ты так меня ненавидишь?! Почему?! Ты правда хочешь, чтобы однажды умерла?! Ответом стал резкий удар. Голова дёрнулась в сторону. В глазах потемнело. Винтер смотрела на неё широко раскрытыми глазами. — умерла? — медленно произнесла она. — Нет уж. Она схватила Карину за волосы и притянула к себе. Их лица разделяли считанные сантиметры. — Если ты и умрешь, — прошептала Винтер, — то только от моих рук. Слёзы не останавливались. В этот раз Карина смотрела прямо ей в глаза. — За что?.. — прошептала она. — Почему ты так со мной? — Почему? — Винтер усмехнулась. — Ты правда не понимаешь? — Из-за парня?.. — истерически выдохнула Карина. — Серьёзно? Ты с ним сейчас. Он меня больше не любит. В чём проблема? Винтер сжала её сильнее. — Да. Из-за парня.
Но проблема — в тебе. Её голос стал резким, сорванным. — Ты предала меня. Всё внимание, вся близость — всё ушло к нему. А я? Я была рядом с тобой дольше, чем он! Разве он имел право занять моё место?! Она наклонилась ближе, почти касаясь лбом. — Ты была моей. Три года назад… #winter #karina #winrina #aespa #fyp

❗️от айдолов была взята только внешность и имена❗️ 1 глава Она стояла на краю крыши, задала последний вопрос и.. февраль 2025 года 11 класс Карина, как всегда, собиралась в свою ненавистную школу. Она ненавидела её не из-за уроков, не из-за учителей и даже не из-за серых стен, пропитанных шумом и холодом. Она ненавидела школу из-за одного имени. Винтер. Королева школы. Безупречная ученица, красивая, богатая и «добрая». По крайней мере, так о ней говорили. Но доброта Винтер заканчивалась там, где начинались её враги. А Карина была главным из них. Почему — никто толком не знал. Сама Карина тоже не понимала. Она не была богата, не была ослепительно красива, не умела блистать. Обычная, тихая, незаметная. Серая мышка, над которой смеются в коридорах. Говорили, что когда-то она встречалась с парнем, который нравился Винтер. Это было правдой. И этого оказалось достаточно. Карина не носила модную одежду. Почти всегда одно и то же — аккуратно выстираное, но слишком простое. Сегодня на ней была белая рубашка и широкие чёрные брюки — стандартная школьная форма. Тёмные волосы, подстриженные в каре, падали на лицо, скрывая взгляд. Она собрала себя по кусочкам, закинула рюкзак на плечо и вышла из дома. Несмотря на постоянные унижения, Карина никогда не прогуливала школу. Она держалась за свою мечту — стать психологом. Ей казалось, что если она сможет понять людей, то когда-нибудь сможет понять и эту боль. Дорога заняла около десяти минут. У входа в школу Карина остановилась, тяжело выдохнула и шагнула внутрь — словно переступая границу. И, конечно, Винтер была там. Она стояла у входа, окружённая подружками, будто хищник, уверенный, что добыча никуда не денется. — Ну привет, шлюха, — бросила Винтер с ленивой усмешкой. Карина сделала вид, что не слышит, и направилась к раздевалке, чтобы снять пуховик. Но дорогу ей тут же перекрыли. — Куда это ты? — протянула Винтер. — Я соскучилась. Даже не обнимешь свою подругу? Карина уставилась в пол. Её пальцы сжались, голос едва прорвался наружу: — Дай пройти, пожалуйста. — Ох, ну чего ты такая напряжённая? — Винтер сделала шаг ближе. — Боишься меня? Я же пропущу тебя… просто обними. Карина подняла взгляд. Руки Винтер были разведены в стороны — слишком широко, слишком демонстративно. Карина знала: отказ будет ошибкой. Винтер всегда делала хуже. Она шагнула вперёд. Объятия оказались неожиданно крепкими. Почти ласковыми. Это было хуже всего. Сердце Карины колотилось, тело застыло, будто не принадлежало ей. Несколько секунд — вечность. Потом руки Винтер скользнули ниже. Резкий хлопок. Карина вздрогнула, дыхание сбилось. Она попыталась отстраниться, но Винтер не позволила. Та шагнула вперёд и снова коснулась — уже груди, намеренно, демонстративно. — Ну что, девочки, видно? — рассмеялась Винтер. Подружки захихикали, словно это было представление. Карина почувствовала холод. Руки Винтер были испачканы красной краской. Грубые отпечатки ладоней расползлись по белой куртке, как клеймо. Яркие, липкие, неумолимые. — Винтер?.. — голос Карины дрогнул. — Ой, прости, — сладко сказала та. — Ты просто такая… подходящая. Пусть все знают, кто ты. Прежде чем Карина успела отреагировать, её резко развернули спиной. Холодный маркер коснулся ткани. Скрип был слишком громким, слишком отчётливым. Буква за буквой. Унижение впечатывалось не только в куртку, но и в неё саму. «Тут было 10 пенисов». Винтер оттолкнула её. Карина упала на пол. Удар был тупым, но не таким болезненным, как смех вокруг. Кто-то снимал. Кто-то хохотал. Кто-то проходил мимо, делая вид, что ничего не происходит. Белая куртка больше не была просто одеждой.
Она стала доказательством. #winter #karina #winrina #aespa #fyp